Category:

Адвокатская оппозиция

Посмотрев и разобрав несколько интервью нескольких представителей адвокатского сообщества (Евгений Семеняко, Виолетта Волкова, Геннадий Шаров) я настолько заинтересовался темой, что обратил внимание и на то, о чем говорит т.н. «адвокатская оппозиция». 

Вчера на YouTube появилось видео беседы бывшего адвоката Надежды Савченко, а ныне — лишенного статуса адвоката, Марка Фейгина с президентом Адвокатской палаты Удмуртии Дмитрием Талантовым. Пропустить такое не хотелось бы, потому предлагаю посмотреть на тезисы и цитаты из этого разговора.

Изначально эфир был назван Фейгиным как - разговор о кризисе российской адвокатуры. Находится ли она в кризисе или так только кому-то хотелось бы – не обсуждается. В кризисе и все тут. Сказал, как отрезал. Более того, у себя в фейсбук Марк Фейгин говорит еще жестче: «Это была очень важная беседа, дающая понимание в какую беспросветную задницу завели адвокатуру ее чиновники». 

Сел смотреть и записывать.

Когда Фейгин говорит о том, что недавно он беседовал с Романом Мельниченко и называет его «тоже адвокат, лишенный статуса», то предполагаю, что он имеет ввиду лишенного статуса и себя тоже. Но Дмитрий Николаевич, над которым перспектива лишения статуса по совокупности заслуг как в родной Удмуртии, так и на федеральных просторах, только нависает, серьезно так меняется в этот момент в лице. Больная тема, видимо.

Фейгин: За вами закрепилась репутация диссидента адвокатского сообщества. С одной стороны, это тешит, с другой – ситуация печальная. Когда это происходит с одним из руководителей органа адвокатуры… Вы, получается, поставили интересы сообщества выше, чем институции.

Талантов: Да, с момента как вы с Романом беседовали, положение в адвокатуре явно не улучшилась и кризис углубился. Был внесен на второе чтение законопроект (условно «Клишаса»), от первоначальной редакции которого мало что осталось… Человек же сумма качеств, потому я себя по-другому никогда не вел. Даже когда был частью номенклатуры федеральной, членом Совета ФПА, заместителем Юрия Сергеевича Пилипенко в комиссии по этике и стандартам. Я и тогда высказывал свои мнения. После чего и пошло то, что пошло: меня не только перестали выслушивать, но и стали относиться как к элементу чуждому, не номенклатурному… Я не разделяю эти подходы, потому так и получилось. Сейчас не слишком большой выбор, но и – вот так.

Ф: Вы осознаете, что вас аппаратным образом хотят поменять? Вы это осознаете? 

Т: Первая попытка была предпринята полтора года назад. Андрей Владимирович Сучков был разагитирован и теперь на нашей стороне. И Рогачев Николай Дмитриевич, президент АП Нижнего Новгорода. Мы пригласили всех заинтересованных адвокатов, и они (приехавшие) увидели, что у нас единство. Я не боюсь. А вот в Башкирии сейчас развязан настоящий террор…

Ф: Идет ли процесс огосударствления адвокатуры? Мельниченко со мной не согласился. Он считает, что процессы сейчас разнонаправленные. Скорее сейчас происходит «закукливание» адвокатуры. А на ваш взгляд, все происходящее (далее на минуту, не меньше, целый список оценочных суждений Фейгина) – оно к чему?

Т: Стагнация – это еще легко сказано. Скорее все идет к убийству адвокатуры как института общества… Это не социализм. При социализме, при всей моей нелюбви к нему, была какая-то человеческая порядочность. Декларировалась хотя бы… Всегда можно было пойти в обком-райком. А страна сейчас у нас идет к какому-то африканскому капитализму, когда существует некий лидер, распределяющий материальные ресурсы своим клевретам.

Мое примечание: Интересно, что разговор постоянно перескакивает с одного на другое. Даже тезисами тяжело расшифровывать. Очень много «воды». Про лидера по африканскому типу сказано, а про то – как это касается адвокатуры – не прозвучало. Вроде как догадаться надо? Или додумать? И почти в каждом вопросе с ответами так.

Т: Вы с Романом отмечали важность управляемости адвокатуры для государства. И на предыдущем съезде (не на последнем, с которого меня выгнали, а – до этого) Юрий Пилипенко начал ориентировать сообщество на то, что «свобода не самое главное». Я тогда все понял. Выгнать же достаточно 50-100 адвокатов, чтобы все замолчали. И это страшно. Но я боюсь. Боюсь больше того, что адвокатура уничтожается как сообщество независимых правозащитников. (дальше повторение историй о мулах, о Войцехе, о «рыльце в пушку»…, кто кого как назвал и кого как за это наказали или не наказали) Мы на пороге большого террора в адвокатуре.

Ф: (не вопрос, а - тирада минуты на четыре, об актах и Конституции, о главной причине и вращении вокруг да около, об инициативах и страхе сказать «финально-терминально», о задаче на прореживании адвокатуры и политической подоплеке, о прекращении свободы института и ремесла) и потом только вопрос – какой путь выздоровления?

Т: Мы сейчас судимся с ФПА…Вся идеология этих господ зиждется на омерте, как у мафии – на своих стучать нельзя. У нас, у моих союзников, есть «омерта наоборот» - всех адвокатов и всегда нужно защищать. Я и с этим не согласен… (пример о деле, когда человека отстаивали, а один из адвокатов вымогал деньги за прекращение дела). Не всех и не всегда надо защищать.

Ф: А кроме судов, что еще можно сделать, чтобы повлиять на ситуацию, чтобы спасти от «срывания в штопор» адвокатуры?

Т: Конечно, это протестные действия. Они себя еще не исчерпали. Люди пока их побаиваются… Сколько у нас творческих креативных людей, способных размышлять? У нас не так их много… Потому до сих пор проваливались все попытки митингов и манифестаций. 

Что касается судов. Есть и ЕСПЧ, есть Конституционный суд. Там мягко говоря испортилась атмосферка-то, но надежда и на него есть. Мы и революционеры, мы и работники права. Может удастся что-то с точки зрения судебных процедур. Но я не оставляю надежды на то, что сообщество проснется и возможны масштабные протестные действия.

Ф: Мы с Романом Мельниченко не смогли обсудить в прошлом выпуске… Вот это постоянное апеллирование к этике. Абсолютизация этики как инструмента подавления. На федеральном уровне или в московской палате, вот эта «рукопожатность – нерукопожатность». Прикрывание своих действий некими традициями… Адвокат Трунов сейчас оспаривает кодекс этики в ЕСПЧ. Но это долго может длиться. Не пришло ли время обсуждать: почему источником норм являются те же адвокаты, которые «выше по должности»? Может поднять вопрос об отказе от (этических норм), если это работает вот так?

Т: Исторически мой конфликт с руководством ФПА начался именно вот так. Когда сказали, что вовне профессиональной деятельности адвоката тоже надо контролировать… 

(и далее минут на пять обсуждение президента ФПА, его каких-то высказываний и прочего. Завершая цитатой Некрасова: «Были времена и потяжелее, но подлее не было»)

Ф: адвокат – это буфер, защищающий общество… (И дальше на несколько минут рассуждений о том, что «адвокатская монополия» и запрет на представительство в судах лишенных статуса – это заказ государства. Иногда подключается Дмитрий Талантов с напоминанием о 0,24% оправдательных приговоров и о том, что «мы – лед» адвоката Беньяша. Никакого вопроса так и не удается услышать). Что будет с адвокатурой дальше? 

Т: Я работал в постсоветское время адвокатом, при Горбачеве. Тогда это было хорошо и весело, по-настоящему… А сейчас лед будет. Теперь что будет допустимо адвокатуре: говорить о детях, о характеристиках и бренчать медальками подзащитных? Видимо так. 

Я не говорю о том, что в настоящее время невозможно отстаивать истину. Но это страшный труд, и всегда на грани фола, на грани риска, это неимоверные усилия надо приложить… Как о еврейских адвокатах в Царской России говорили: чтобы ему казаться серебряным, нужно быть золотым. Так и у нас получится, чтобы быть приличным адвокатом – нужно быть сверхчеловеком, который ходит по краю. Сложновато.

Какие-то тектонические сдвиги общественные только смогут помочь. В адвокатуре нет ничего, что бы не было свойственно нашей общей жизни. И когда у нас часто говорят, что адвокатура – это элита юридического сообщества, я говорю – ну что за ерунда. У нас половина – это люди, которые пришли из правоохранительных органов. Не был он элитой, был он сатрапом и мерзавцем. Попал к нам – сразу элита стал. У нас много тех, кого просто выгнали из правоохранительных органов… Ну, разные люди. Это очень поляризованная штука – адвокатура. У нас если бы свободные, честные, горящие люди… Балласт есть, как в обществе любом. Кто-то ответит, как быть и что делать? От наших усилий разве что зависит? Но если их не будет – тогда точно беда. Мы иногда бываем топливом, жертвами исторических событий. Камю на лекции Нобелевской говорил о том, что люди – рабы и плетка над ними… Ценность в сопротивлении тому, что происходит. Интересный разговор у нас с Юрием Сергеевичем произошел когда-то. Ты считаешь, что либеральные ценности – ценности сами по себе, а для него они просто инструмент, он говорит. 

Ф: В фильме «Воры в законе» есть Зиновий Гердт, такой еврейский адвокат. Он договорился, переигрываем и так далее… У нас вот те, кто так претендовали на хороший некролог, они сейчас дотягивают лишь до героя Гердта в «Ворах в законе». Из-за того, во что они вогнали адвокатуру. Никому из них не суждено перепрыгнуть этого героя. Испорчен некролог.

Т: Я согласен. Адвокатское управленчество стало особой профессией. Ребята по судам не ходят. … У меня в производстве четыре-пять дел уголовных…

И дальше друг с другом обсуждают фильм, какие все плохие в руководстве, что кто из себя представляет. Потом Фейгин вспоминает, что он был вице-мэром в Самаре в середине нулевых. Заканчивается это эмоциональной фразой: «Все эти крики о том, что они правы, а все остальные неправы – пусть они оставят для своего начальства в Кремле».

Ф: Мы хоть и говорим с вами чуть более профессионально, чем люди могут понять*…

* (прочитав за последние несколько недель с десяток интервью адвокатов, хочу отметить, что более непрофессионального разговора я не слышал. Это больше на кухонную беседу похоже, если сравнивать с другими. Но это мое такое мнение.)

Ф: Но я отмечу, что у нас не с адвокатами беда, а – с адвокатурой. А как вы планируете развивать свою «Адвокатскую инициативу», как привлекать туда адвокатов, сможет ли она стать реальной альтернативой действующим институциям?

Т: Когда мы только задумывали «АИ» к нам прилетели претензии от Шарова и Семеняко, что надо читать закон об адвокатуре, вы не можете то использовать, то… Мы хотели создать представительства в России и в каждом регионе, чтобы влиять на вопросы выборности, через своих членов. Сейчас вот этот законопроект, в нем есть достаточное количество вещей, которые пробили мы: пусть с третьего срока, но выборы президента палаты, требование обязательной отчетности в интернете по финансам, публикации договоров с конфликтом интересов... Возможность повлиять на процедуры с торговлей адвокатским статусом. Отбили попытки «крепостного права» как у сталинских крестьян. У нас нет финансирования, ни копейки не приходит… Я извел массу своих средств. Попробуем взять в свои руки всю эту историю. Попробуем.

Ф: Спасибо вам, Дмитрий, спасибо зрителям. Обязательно раскидайте ссылки по социальным сетям…

— — — — — — — 

ps. Выражая свое личное мнение, считаю назвать этот час, а ровно столько длится разговор - «Это была очень важная беседа, дающая понимание в какую беспросветную задницу завели адвокатуру ее чиновники», сильно ее переоценить. 

promo kamnevn february 20, 2017 14:15 5
Buy for 500 tokens
Telegram - это мессенджер. Но он же и медиа-событие прошлого года, оказавшее существенное влияние на информационное пространство в рунете всего за несколько месяцев. Получать прямо в свой мобильный полноценные тексты, мемы или ссылки на публикации - это удобно. И прижилось. Кроме того, совершенно…

Error

default userpic

Your IP address will be recorded 

When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.